23:11 

Гладиатор (продолжение)

KTE-cats
разве можно серьезно говорить о добре и зле...
Авторы: ravagekitty, ferrum_glu
Фэндом: Transformers:
Персонажи: Децимус/Мегатрон
Рейтинг: NC-21
Жанры: Приключения, Слэш (яой), Ангст, Драма, Экшн (action), Даркфик, Hurt/comfort
Предупреждения: Смерть персонажа, Насилие, Изнасилование, Групповой секс, Кинк

Глава 4

Саундвейв нажал на старт следующей записи.

Он впервые увидел, как выглядит эта планета и сама арена, куда стекались любители жестоких развлечений и те, кто стремился подороже продать свое мастерство отбирать жизни. Разведчик сразу понял, что планета (или астероид) находится где-то на периферии, на отшибе от основных трансгалактических линий. Чтобы это определить, особой проницательности не требовалось. Достаточно было только взглянуть на зрителей, подавляющее большинство которых были с альтформами орбитальных или межгалактических шаттлов. Трансформеры помельче или с другой альтформой могли бы добраться сюда только на специальных транспортных кораблях, и потому их было совсем немного. В основном же на трибунах сидели огромные крылатые боевые механоиды без отличительных знаков - пираты или наемники - по разным причинам ставшие отбросами великой Империи. Много синих линз разных оттенков (почти 90% шаттлов при создании получали доминирующий набор автоботских программ). Но было и множество желтой, зеленой и прочей оптики - ушедшие в нейтралы или пираты боевые автоботы следовали моде избавляться от цвета линз, демонстрирующих их изначальную знаковую принадлежность. Только десептиконы практически никогда не меняли цвет своих окуляров.

Саундвейв отвлекся от пристального разглядывания почтенной пиратской публики и вернулся к своему расследованию. Выходит, будущий лидер десептиконов получил закалку в самых жестоких условиях, где практически каждый соперник превосходил его - если не умением, то габаритами. Как он смог выжить, одному Юникрону известно.

Ослепительное, резкое (и явно очень радиоактивное) белое солнце щедро заливало светом огромную арену, созданную в естественном углублении природного ландшафта. Приглядевшись к острым скалам, четко выделяющимся на фоне бирюзово-синего неба, Саундвейв догадался, что арена построена прямо в древнем метеоритном кратере. Строителям требовалось только возвести широкие изогнутые скамьи на склонах, пробить в скальных породах два яруса самых дорогих лож, да слегка выровнять идеально круглую поверхность в центре.

Несколько колесных дроидов, снабженных широкими гребенками, торопливо кружили по арене, ровняя и причесывая белый кварцевый песок. Публика напряженно гудела. Линзы зрителей горели азартом. Расположенное вдали от ищеек Империи, на самой периферии, почти на границе с Квинтессой, это место было удобным для заключения самых фантастических сделок.

Первое, что бросилось в глаза – отличное качество видеозаписи. Четкость, контрастность, идеальное соотношение сигнал/шум, позволяли увеличивать изображение в сотни раз, без особого ущерба для качества. Саундвейв с наслаждением стал наблюдать за выражением лиц зрителей. И особенно - за находящимися в главной ложе, где он тот час же заметил хозяина, судью (того самого темно-синего сикера со злыми алыми окулярами), и, в глубине - фигуру... Децимуса.

Это, без сомнения, был черно-серый автоботский шаттл. Саундвейв сразу узнал его по форме шлема и цвету корпуса. Несмотря на то, что лицевая пластинами автобота была закрыта защитной маской, крылья демонтированы, и несколько пластин защитной брони полностью меняли очертания линии плеч. Видимо, Децимус готовился выйти на один из следующих боев, а пока выполнял роль советника судьи - время от времени синий сикер поворачивался к нему и что-то спрашивал.

Прозвучал сигнал, возвещающий о приготовлениях к бою. Публика загудела и засигналила. Саундвейв неожиданно для себя отметил нарастающее волнение. Он усмехнулся. Что бы ни показала эта запись - жребий судьбы был очевиден. Его лидер в настоящее время спокойно подзаряжался в соседнем отсеке, в то время, как эти и другие его бесчисленные соперники давно ржавеют на свалках.

Но все же, кто стал его первой жертвой?

Зная "везение" Мегатрона, Саундвейв рассчитывал на самого опытного и тренированного противника - шаттла с желтыми окулярами. Однако, жребий оказался еще менее снисходительным будущему лидеру десептиконов.

Первым на арену вышел огромный белый шаттл.

Он казался еще более громоздким, чем в камере, потому как надел защитные наручи и дополнительные пластины брони на плечи - отчего снести ему голову одним ударом теперь не представлялось возможным. Боевой шлем его был не темно-серым, а черным с белыми узорами по бокам, а лицевая пластина по самые глаза защищена стальной маской. В предыдущих записях Саундвейв уже встречал подобное облачение (утяжеленный шлем и маску), и чаще всего его предпочитали именно летные альтформы.

Как и предсказывал Децимус, оружием, выбранным белым для боя, была огромная двухлезвийная секира, которой он легко, словно играючи, помахивал. А еще, как оказалось, он отлично умел вести диалог с публикой.

- Сегодня против меня выставили дезактива, - глубоким баритоном, громко возвестил он, обращаясь к трибунам, - но этот глупец решил выйти на арену с оружием. Он - грязный убийца. Уже после приговора, когда его и банду его сообщников перевозили в нашу систему на дезактивацию, он попытался сбежать и даже захватил тюремный транспорт. Но к всеобщему удовольствию, ему не удалось вырваться. И теперь я должен привести приговор в исполнение.

Трибуны взревели. Многие еще до начала сражения потрясали манипуляторами, обращенными ладонью вниз, в нетерпении требуя казни.

- Я не палач, - выдержав паузу, ровным тоном продолжил шаттл, - пусть дезактив защищается, пусть это будет честный бой!

Саундвейв своим острым профессиональным чутьем внезапно отметил одну особенность. Звук! Именно он удивил разведчика. Слова белого шаттла передавались с особой четкостью, так, что шум публики их совершенно не заглушал. Видимо, для записи происходящего в центре арены использовались специальные микрофоны.

Мегатрон вышел спустя несколько астроминут. По сравнению с закованным в дополнительную броню противником, десептикон казался невероятно хрупким. Он двигался, слегка припадая на правую ногу, но держался настолько строго и прямо, словно события прошедшей ночи никак на нем не отразились. Гусеничные платформы по совету Децимуса он так и не вмонтировал. Хотя это было правильным решением – придавало маневренности и снижало энергозатраты. Десептикон стремительно пересек арену и остановился, в упор глядя в закрытое маской лицо с бледными голубыми линзами. Он заложил секиру в правый манипулятор, но полностью распределил ее вес на левый. Со стороны казалось, что он держит оружие именно в правой руке. Даже на закрытом маской лице шаттла читалось удивление и немой вопрос «Мы что, зря ломали ему этот манипулятор?" Во взгляде же Мегатрона не отражалось ничего, кроме холодной ненависти.

Судья в главной ложе дал сигнал к началу боя.

Шаттл атаковал именно так, как демонстрировал Децимус Мегатрону в своем отсеке, отклоняясь вправо, держа секиру обеими руками и стараясь сразу же снести наглому дезактиву голову. Мегатрон увернулся и, пригнувшись проскочил в считанных миллиметрах под рукой нападавшего. А через мгновение, оказавшись у него за спиной, он переложил секиру в левый манипулятор и одним резким ударом перерубил коленное сочленение на правой ноге соперника. Шаттл, двигаясь по инерции, рухнул на кварцевое покрытие арены с грохотом, от неожиданности выронив секиру и растянувшись лицевой пластиной вниз. Негласный кодекс гладиаторских поединков обязательно требовал ждать, пока противник поднимется. Любой гладиатор так бы и поступил, но только не Мегатрон, которому нечего было терять в этой схватке и не на что надеяться.

В один прыжок он оказался рядом с белым корпусом. Еще прыжок – и Мегатрон вскочил прямо на спину упавшего гиганта и тут же, точным и резким ударом, перерубил ему шею сзади (это был единственный вариант обезглавить противника при таком количестве защитной брони). Все было проделано настолько быстро, что общий крик изумленной публики не успел даже сформироваться в тысячах воколайзеров. И в полной тишине последовал последний, завершающий удар. Лезвием вниз, точно по срединному спинному шву, насквозь, в камеру Искры. Сине-зеленый сноп света полыхнул на высоту нескольких метров, пламя окутало секиру, словно стремясь достать убийцу, но манипулятр десептикона погружал его все глубже и глубже в обездвиженный корпус. Наконец Мегатрон распрямился и резким движением выдернул оружие. Секира на мгновение ощетинилась яркими дымными протуберанцами - это испарялся энергон и мелкие детали, пригоревшие к лезвию. Весь бой не занял и астроминуты.

Над ареной повисла странная, удушливая тишина. Минута... вторая.... Мегатрон спустился, неловко поднял отрубленную голову в черном шлеме за антенну – правый манипулятор едва действовал. Левой рукой он вырвал из креплений маску, закрывавшую лицо дезактивированного врага, и с выражением величайшего презрением посмотрел на лицевую пластину того, кто мучил его совсем недавно. А затем небрежно швырнул голову соперника в сторону судейской ложи.

- Вам понравилась моя казнь? - в полной тишине резко прозвучал хриплый голос. И трибуны взорвались криками восторга.

На лицевой пластине хозяина арены было написано негодование. Саундвейв мог бы прочесть все его мысли, даже не прибегая к телепатии. Какой-то наглый дезактив благодаря несоблюдению правил гладиаторского этикета только что превратил в металлолом одного из его наемников. Он что-то недовольно сказал судье. Тот тут же поднялся и громко сказал:

- Приговоренный должен быть дезактивирован сегодня. Бой был проведен с нарушениями. Дезактив должен сдать оружие и принять смерть на арене. Казнь осуществит тот, кто вытащит жребий вторым.

На лицевой пластине хозяина арены было написано негодование. Саундвейв мог бы прочесть все его мысли, даже не прибегая к телепатии. Какой-то наглый дезактив благодаря несоблюдению правил гладиаторского этикета только что превратил в металлолом одного из его лучших наемников. Он что-то недовольно сказал судье. Тот тут же поднялся и громко произнес:

- Приговоренный должен быть дезактивирован сегодня. Бой был проведен с нарушениями. Дезактив должен сдать оружие и принять смерть на арене. Казнь осуществит тот, кто вытащил жребий вторым.

Трибуны притихли. И тут тишину нарушил злобный хриплый хохот Мегатрона, а затем его голос:

- Во мне почти не осталось топлива и моя дезактивация – вопрос двух-трех астроминут в боевом режиме. Вчера три почтенных наемника сломали мне манипулятор и сделали все, чтобы почти весь энергон вытек из меня. Поверьте, способ, который они избрали, был не самый достойный. Но я умею убивать даже одним манипулятором!

На арене стало настолько тихо, что было отчетливо слышна прерывистая вентиляция корпуса Мегатрона. Его зловещий скрежещущий голос завораживал. Десептикон подошел к своей гибели настолько близко, что открыто и смело глядел в лицо своим палачам. Суровых зрителей имперских окраин бесполезно было о чем-либо умолять. У них в почете были только жестокость и смелость. Светло-серебристые, покрытые мелкими трещинами губы десептикона изогнулись в ироничной улыбке.

- Зачем вам пустая казнь и жертва, покорно стоящая на коленях, если вы можете увидеть настоящий бой? По правилам публика может дать дезактиву право на последнее желание! Все, что я хочу - погибнуть с оружием в руках и утащить с собой еще кого-нибудь!

Его речь звучала с отчаянной, бесшабашной долей бравады. Она окутывала фигуру серебристого трансформера тем особенным духом мрачной харизмы, которая впоследствии так помогала ему в ораторском искусстве и в одночасье приводила под знамена десептиконов сотни последователей. Он стоял, опираясь на древко секиры, гордо распрямив плечи и упрямо подняв острый подбородок. Взгляд багровых линз медленно обводил трибуны, пока в упор не встретился с фокусом линз хозяина.

- Объявите прием ставок – убьет ли меня в бою следующий соперник или я уйду в стазис от недостатка топлива, – красная оптика продолжала холодно смотреть в серо-голубую оптику хозяина арены. И тот отвел взгляд.

И тут на плечо хозяина лег огромный манипулятор Децимуса. Шаттл что-то сказал ему, поднялся из своего кресла и ушел в глубину помещения внешнего круга арены, хозяин последовал за ним. Децимус и хозяин отсутствовали недолго – не более пяти астроминут, и трибуны, не выдержав, начали бесноваться - отдельные свисты и крики переросли в ровный оглушительный рев.

Мегатрон не шевелился, застыв на середине арены, как серебряное изваяние. Саундвейв неожиданно подумал, что идеальные пропорции корпуса десептикона и его упрямая гордая осанка напоминают ему красивую статую какого-то древнего и прекрасного инопланетного существа. Не хватало только какого-то одного элемента, какой-то детали, чтобы сделать фигуру завершенной…

Судя по выкрикам с трибун, мнение зрителей внезапно склонилось в сторону приговоренного. Циничной пиратской публике был совсем не чужд азарт, да и отчаянный поступок дезактива многим импонировал. А Саундвейв очередной раз понял, что лежало в основе странной притягательности Мегатрона и по-настоящему делало его лидером. Мегатрон не боялся смерти. Неважно, что в эту минуту его бесстрашие было рождено осознанием безнадежной гибели, а в последующие астроциклы – растущей гордыней и презрением к любой жизни, даже к своей собственной. В любом случае, такое качество завораживало, и Искры остальных подпрограмно тянулись к тому, кто мог быть сильнее самого сильного страха в мире.

Разведчик постоянно замедлял воспроизведение записи, увеличивая изображение настолько, что в кадре оставалась только одна оптика Мегатрона, и видел, как его линзы едва заметно прерывисто мерцали. Десептикон с трудом удерживал себя онлайн, собирая оставшиеся силы для последнего рывка. Он понимал, что на третий бой у него не хватит ресурсов и готовился сделать все, на что способен, сейчас.

Хозяин в сопровождении Децимуса наконец вернулись в ложу. Невысокий красный трансформер выглядел недовольным, но бросив взгляд на арену, что-то быстро прошептал судье в аудиосенсор. Сикер кивнул, поднялся и громко объявил:

- Последнее желание дезактива!

Трибуны взревели от восторга. Нечасто перед ними разыгрывались подобные драмы.

- Дезактиву разрешено выбрать любое оружие. Ставки принимаем на его смерть от руки соперника или уход в стазис. Если дезактив победит, все ставки уходят владельцу арены.

Мегатрон поднял манипулятор ладонью вверх - и публика мгновенно утихла. Жест, означающий дарование жизни умирающему на арене. Жест, впоследствии повторяющийся лидером на многих публичных выступлениях. Врожденное умение повелевать толпой… Белое солнце, отражаясь от серебристой брони, слепило окуляры.

- Я бы хотел увидеть своего соперника и сразу же узнать, каким оружием будет биться он, - с нажимом сказал десептикон. Ему выпала возможность хоть в чем-то диктовать свои условия, и он тут же решил этим воспользоваться.

Хозяин сделал знак, несколько дроидов выкатились из своих люков и убрали с арены дезактив поверженного Мегатроном шаттла.

А затем на арену вышел желтоглазый. Подобно своему предшественнику, он был так же закован в утяжеленную броню и защищен маской. В его манипуляторе тускло блестел длинный обоюдоострый клинок из стабильной плазмы. Не самое опасное оружие в гладиаторских боях. Злорадная улыбка появилась на лицевой пластине Мегатрона.

- Я останусь с тем же оружием, что и сейчас, - объявил он и поднял над головой секиру, стараясь ровно держать ее обоими манипуляторами.

Странно, но в окулярах желтоглазого читалась растерянность. Секира против клинка. Если воин с клинком более умелый, нетрудно обезоружить соперника, если же оба равны…

Похоже, желтоглазый уже понимал, что его визави не так прост.

Мегатрон не двигался, чтобы не расходовать топливо и стоял посреди арены, ожидая, пока противник сам подойдет к нему. Желтоглазый не торопясь и, словно желая проверить десептикона на прочность, нанес первый прямой удар, вложив в него максимальную силу. Мегатрон с трудом блокировал его, продолжая удерживать секиру обеими манипуляторами. Плазма оружия напряженно загудела, выдерживая напряжение схлестнувшихся силовых полей. Затем последовал новый, не менее сокрушительный, но более хитрый и стремительный удар по дуге. Клинок пытался выбить секиру. Такой же стремительный ответный блок заставил обоих соперников сблизиться и столкнуться плечами. Искры посыпались на песок арены.

Мегатрон словно читал все движения противника, он знал, что не может затягивать этот бой ни при каких обстоятельствах. И вот, как только желтоглазый третий раз занес клинок, чтобы ловким обманным ударом выбить наконец оружие десептикона, секира мгновенно переместилась в левый манипулятор серебристого трансформера и прошла точно по кистевому сочленению правого манипулятора шаттла. Отрубленная кисть с зажатым в ней клинком со звоном упала на светлое кварцевое покрытие арены. Красно-серый шаттл не успел понять, что произошло, как все та же секира проломила ему грудную броню с силой, словно десептикон наносил удар, держа ее обоими манипуляторами.

Публика ахнула единым звуком удивления и восторга и все как по команде вскочили со своих мест. Удар почти достал до тонкой брони, прикрывающей камеру Искры. Огромный красно-серый корпус пошатнулся, но устоял на ногах. Более того, слегка подавшись назад и, получив место для разворота, шаттл сумел нанести Мегатрону сильный удар ногой в пах.

И снова короткий, как вздох, единый крик публики. Мегатрон согнулся, едва на выронив оружие. Гримаса боли исказила его лицевую пластину. Когда он распрямился, чувствительные микрофоны арены сумели передать странный хруст внутри его корпуса. Энергон быстрыми лиловыми струйками полился из поврежденых систем и окрасил внутренние поверхности бедер десептикона.

Оба соперника, шатаясь, остановились друг напротив друга, тяжело вентиллируя системы. Внутри огромной раны, в центре грудного отсека шаттла, плясали огоньки искрящей проводки. Желтые и красные линзы, не разрывая линию взгляда, смотрели друг на друга в упор.

Как и говорил Децимус, красно-серый шаттл действительно был опытен и умел не терять головы. Поняв, что лишился преимущества, потерял кисть и оружие, и зная об уровне энергона противника, он решил блокировать все возможные удары и просто дождаться, пока у того закончится топливо. Десептикон будет нападать – это он тоже понимал, потому что его единственным шансом была победа. Тяжелая наручная броня давала шаттлу шанс выстоять...

Мегатрон зарычал и бросился в атаку.

И начался танец смерти. Красивые, выверенные до миллиметра, движения. Теперь уже Мегатрону пришлось нападать и кружить около противника, как зверокону вокруг добычи, кромсая его корпус, но не находя ни одной уязвимой точки. Целую астроминуту красно-серый трансформер успешно блокировал все атаки. Жизнь десептикона по каплям утекала в белый песок. И когда уже казалось, что тактика шаттла принесла ему успех, Мегатрон сделал то, к чему уже успел привыкнуть Саундвейв за эти сотни астроциклов... неожиданный ход.

Зря Старскрим обвинял Мегатрона в пристрастии к прямым и грубым силовым действиям. Лидер умел действовать хитро и неожиданно.

Шаттл немного наклонился вперед, чтобы блокировать древко секиры и очередной удар. Но тут оружие было в одно мгновение брошено ему под ноги, а сокрушительный удар черным кулаком в челюсть отбросил корпус назад. Красно-серый упал на спину, от неожиданности выпав в короткий офф. Мегатрон подобрал секиру и стремительно бросился к противнику. Со стороны могло показаться, что десептикон прыжком преодолевает короткое расстояние. Но Саундвейв отчетливо видел, что Мегатрон практически падает на корпус врага. Оптика десептикона медленно темнела. Последним движением, собрав все, что осталось, он всадил секиру в красно-серую грудную броню - и белый свет разбитой Искры был последним, что он увидел, уходя оффлайн.

Мегатрон победил, и потому отключался с выражением мрачного торжества на лицевой пластине. Трибуны ревели, каждый поднимал свой манипулятор открытой ладонью вверх. Толпа требовала амнистии. В один момент упрямый десептикон сделался любимцем местной публики. Хозяин арены в своей ложе аплодировал стоя. Благодаря упрямству и мастерству наглого дезактива он неожиданно сорвал очень неплохой куш.

Глава 5

Эмоциональное потрясение от увиденного было такое, что Саундвейв внезапно ощутил себя зрителем на трибунах, неистово аплодирующим серебристому десептикону, выигравшему этот смертельный поединок. Но, несмотря на восторг публики, происходящее далее не было столь оптимистичным.

Оба трансформера, побежденный и победитель, неподвижно лежали на песке. Слабый затухающий треск микросхем в развороченном грудном отсеке дезактивированного шаттла был единственным звуком, что доносился с поверхности арены, в то время как функционирующий десептикон ничем не отличался от дезактива.

Безучастные к происходящему дроиды выкатили специальную платформу и в несколько приемов погрузили на нее неподвижные корпуса. Недавних смертельных врагов беззастенчиво свалили прямо друг на друга и увезли в направлении технических помещений.

Саундвейв прекрасно понимал, что Мегатрон останется жив. Каким бы боком ни повернулась судьба, какие бы новые испытания она ему не сулила в будущем, одно Саундвейв знал наверняка – в настоящем Мегатрон преспокойно заряжался на роскошной платформе в соседнем отсеке, в самой неприступной цитадели – своей Кибертронской резиденции. В этом времени лидер был жив, исправен и полон планов на будущее, в то время как его недоброжелатели давно ржавели на свалке, да и сам астероид с его гладиаторскими казармами уже, наверное, давно сгинул в пучине новой жестокой войны….

«Астероид!»

Из глубин блока памяти разведчика отчетливо возникло воспоминание об одном событии, значения которому он раньше не придавал.

Во время одного из триумфальных походов на дальние рубежи свой новой Империи, лидер десептиконов, следуя внезапной прихоти, изволил посетить одно, на первый взгляд ничем не примечательное место. Это был не слишком большой, слегка неправильной формы почти пустынный астероид, оба полюса которого занимали генераторы искусственной силы тяжести. На его поверхности находились лишь несколько объектов – космодром с тремя заправочными блоками, старый перегонный завод и казармы с комплексом для тенировок и ареной. Почему-то не удивил разведчика тогда и краткий приказ лидера об уничтожение всех гладиаторов, находящихся в казармах - всех, без исключения!

Удивило лишь то, что Мегатрон не стал планомерно бомбить планетку прямо с орбиты, а, сделав всего один выстрел, отправился туда лично. С собой он взял всю ударную бригаду карателей-трехрежимников и любимую триаду, которую в то время уже настолько приблизил к себе, что элитные сикеры стали не только его личной охраной, но и соучастниками самых интимных оргий и самых темных расправ.

Сам лидер спускался на поверхность астероида в альтформе шаттла, что делал редко, потому как не желал расставаться с любимым оружием – огромной плазменной пушкой, сделанной по новейшей квинтессонской технологии. Кибертронский звездолет, с необычно длинными черными крыльями стремительно пикировал в дымную атмосферу, ведя за собой стройные ряды десептиконов, в числе которых был и он, Саундвейв. Тем не менее, в этот раз пушку доставили с корабля в специальной капсуле и вмонтировали на положенное ей место на правом манипуляторе лидера, когда Мегатрон трансформировался в робоформу. Пушка, более подходящая для тяжелого танка, странно и зловеще смотрелась на изящном серебристом корпусе без дополнительных листов брони.

«Светлые скалы, пески, кольца древних кратеров – без сомнения, это тот самый астероид!»

Саундвейв просто не узнал его из-за времени суток (светило находилось за изломанной линией горизонта), да темных клубов дыма, застилающих багровое небо. Горел завод, находящийся на обратной стороне астероида. Единственный залп их крейсера пришелся в самый центр складских помещений. Топливные полуфабрикаты полыхали с такой силой, что зловещее зарево, отражаясь низким небом, придавало всей картине нереальный вид тяжелого кошмара.

А еще Саундвейв вспомнил, что Мегатрон тогда сказал Блицвингу и его бригаде перед самой атакой: "Они сейчас заряжаются на своих платформах, не дайте им взять оружие, не дайте им даже шанса на смерть в бою, вырежьте всех, как звероконов."

Не узнал Саундвейв и хозяина арены в том жалком колесном с красным обшарпанным корпусом, которого Мегатрон вынес во двор, держа за горло левой рукой. Сложно было сопоставить увиденное тогда с тем, что открылось ему сегодня. Но теперь все встало на свои места. Это была месть, основная и самая сильная эмоция, питающая Искру Мегатрона. Серебристый десептикон никогда не забывал тех, кто желал ему смерти - и тем более тех, кто когда-то унизил его.

Ненавистный красный корпус, далеко отброшенный могучим манипулятором, с грохотом упал на каменистую поверхность внутреннего двора казармы. Колесный не корчился в унизительных судорогах страха и не умолял о пощаде. Он прекрасно осознавал свою участь. Все жестокие существа меряют этот мир похожими мерками и знают, что встреча с себе подобным не принесет ничего, кроме оплаты личного долга.

Бывший хозяин арены цинично посмотрел в линзы своего палача и ухмыльнулся, так ничего и не сказав. И Мегатрон, с такой же циничной улыбкой, поднял правый манипулятор с пушкой, посылая в центр его груди плазменный разряд.

Расправа – одна из тысяч – он часто поступал так, но мощность активированного оружия на этот раз была неоправданно большой…

Плазма подхватила легкий корпус, протащила его через весь двор со скоростью реактивного снаряда. Крик боли заглушил рев огня. Корпус ударился о стену казармы с такой силой, что взлетел по ней вверх и несколько долгих астроминут с жутким воем, пока не расплавился вокабулятор, плясал на струях огня, сгорая изнутри. Выражение надменности и злобы на лицевой пластине бывшего автобота сменились выражением ужаса и страданий, а Мегатрон стоял и все так же презрительно улыбался. Саундвейву показалось, что он на этот раз отчетливо читает мысли лидера.

«Кричи, кричи громче, подонок, как сотни жертв, которые так же бессильно захлёбывались предсмертными криками в твоей тюрьме!»

Плазма плавила сегменты, вырывала из пазов сочленения, сжигая все части корпуса хозяина арены до самых микросхем, пока каждый энергоновый реактор под действием температуры не взорвался изнутри и механоид не превратился в искореженный спекшийся кусок черного шлака.

Из помещений наверху доносились выстрелы и не менее жуткие крики отчаяния. Черные тени метались в клубах дыма. Молниеносная атака десептиконов застала врасплох даже самых опытных бойцов. Команда Блицвинга с плазмометами, не щадя никого, методично зачищала каждый квадратный метр злополучных казарм. Согласно приказу Мегатрона, дезактивировав очередного гладиатора, каратели выбрасывали его корпус из оконных проемов во внутренний двор. Шаттлы и орбитальные челноки, несколько крупных колесных, еще несколько трехрежимников... покореженные корпуса, развороченные камеры искр, некоторые - с отрезанными головами. Всего - не менее тридцати дезактивов.

Блицвинг вышел из здания казармы первым, он был весь в потеках чужого энергона, с разгоряченной лицевой пластиной и безумно мерцающей оптикой. Командир десантного подразделения любил войну во всех проявлениях, даже в самых жестоких и грязных.

- Тридцать четыре гладиатора ликвидированы, - доложил он, - из встроенного оружия у них были активированы только пушки-парализаторы. Два моих бойца немного повреждены. Еще шесть трансформеров ликвидированы в нижнем ярусе, они были закрыты в отсеках, похожих на тюремные камеры. Мы не стали тащить корпуса наверх.

- Идиот, - процедил сквозь дентопластины Мегатрон, - это заключенные, надо было их вывести оттуда и направить в ремблок на "Немезисе".

- Но ты ведь сказал уничтожать всех, Мегатрон, - недоуменно ответил Блицвинг.

- Я сказал уничтожить всех гладиаторов и зачистить казармы, а не тюрьму, тупица! Ты не в состоянии отличить одно от другого?! Минируйте это шлаково строение и убирайтесь!, - рявкнул Мегатрон. - обратный отсчет на двадцать астроминут. Я хочу увидеть с воздуха, как все здесь взорвется.

Трехрежимники один за другим выходили из опустевшей казармы, трансформировались и поднимались на орбиту астероида. Мегатрон, окруженный сикерами, стоял посреди двора и задумчиво смотрел на гору дезактивов. Наконец Тандеркреккер и Скайварп демонтировали его пушку и, в робоформе на антигравах подхватили ее и улетели в направлении транспортной капсулы с "Немезиса". Старскрим пожал плечами, небрежно усмехнувшись:

- Снова месть, Повелитель? Надеюсь, эта – последняя?

Мегатрон ожег его мрачным взглядом. Красивые губы аэрокоммандера изогнулись в ироничной улыбке. Перед тем, как трансформироваться, он развел руками, отвесив лидеру шутовской поклон, а заодно смерив фигуру застывшего рядом Саундвейва презрительным взглядом.

Мегатрон и Саундвейв были последними, кто покинул поверхность астероида. Через несколько мгновений после того, как оба шаттла - огромный серебристый и небольшой сине-белый - поднялись в воздух, прогремел взрыв. Саундвейв был тогда уверен, что Мегатрон не торопится, словно наслаждается картиной облака, вспухающего за их кильватерными струями отвратительным грибом из огня и обломков и светлой пыли.

Такова была дань лидера десептиконов своему мрачному гладиаторскому прошлому, и теперь Саундвейв хорошо понимал его действия и мотивацию в тот момент. Матовый черный куб продолжал вращаться в устройстве ридера, гипнотизируя разведчика, маня и дразня своими тайнами. «Черный ящик» самого скрытного на свете десептикона только начинал приоткрываться. Что же еще было в нем?

Саундвейв немедля продолжил просмотр остановленной записи.

Глава 6

Саундвейв увидел большой полутемный зал с низким потолком и плохим искусственным освещением. Казалось, даже через видеодатчики можно было почувствовать его затхлость и грязь. Металлические стены и потолок, словно в шарктиконьем логове, были залиты энергоном, смазкой и прочими техническими жидкостями. Длинные ряды низких платформ терялись во мраке. На полу, как и во всех помещениях казарм - все та же мелкая решетка для отсева магнитного песка, в углу перед стеной – целая гора фрагментов брони, оторванных манипуляторов и прочих частей корпусов, в другом – тщательно сложенная пирамида из отрезанных голов. С лицевых пластин, искаженных предсмертной гримасой, смотрели потухшие окуляры. Живой, подвижный металл застывал практически сразу после того, как затухала Искра трансформера. Так же быстро тускнела и активная краска корпуса. Все погибшие превращались в единую монохромную массу, безликую и молчаливую.

«В дезактивации мы все едины» - подумал Саундвейв, брезгливо передернув плечами от неприятного зрелища.

В полутьме послышалось невнятное бормотание, прерывающееся скрипучим смехом - и перед камерой зашевелилась огромная тень, загородившая тусклый источник света. Когда она отодвинулась, стало видно, что это конструктикон с зеленым, изъеденным ржавчиной корпусом - механоид, занимающийся разборкой дезактивированных трансформеров. Судя по всему, он и был полноправным хозяином этого мрачного места. Выражение закрытого маской лица было трудно угадать, но мерцающий взгляд линз разного цвета и поведение выдавали в нем съехавшего с процессора.

Конструктикон, определенно, был неисправен. В центральных районах Империи никто не стал бы терпеть подобное существо. Здесь же не спешили избавляться от того, кто был не в ладах с собственным процессором, но хорошо знал свое дело. Впрочем, основная предосторожность все же была выполнена - Саундвейв заметил грубый внешний сварочный шов вдоль центрального канала грудной брони, намертво запаявший и наружные, и внутренние сегменты. И непроизвольно отшатнулся - так велик был рефлекс неприязни перед запаянными створками.

Разведчик даже остановил запись. Здесь было над чем поразмыслить.

Запайку створок производили всем, кто нес в себе неизлечимые вирусы. Трансформеры не стареют, но в течении их долгой жизни в Искре могла накопиться вредная информация. Особенно, если до этого жизнь механоида была связана с бесконтрольным обменом энергией и информацией с себе подобными.

Империя своеобразно решала эту проблему. Все делалось по-ханжески гуманно, но не устраняло основные причины вырождения. Энергетический кризис породил и кризис нравственный. Словно никто не знал, что не только в городах, далеких от Якона, но и в самой столице, на ее нижних уровнях, процветало невероятное количество подпольных борделей, где можно было подцепить заразу любой сложности.

Для автоботского правительства считалось кощунством погасить Искру кибертронца, даже если он становился опасен для большинства. Делали это в исключительных случаях. Но чаще всего от зараженных избавлялись весьма просто. Насильно запаивали им створки и ссылали в резервации на удаленные от Кибертрона астероиды, лишали возможности трансформироваться - и в конечном итоге ссыльные гибли от множащихся системных ошибок. Поговаривали, что основной причиной их гибели служил недостаток энерии, а не сама "болезнь", но об этом молчали. Кто же становился кандидатом на депортацию? Прежде всего интерфейс-боты - механоиды (чаще всего некрупные колесные), продающие доступ к своим системам за кредиты. Ведущие беспорядочный образ жизни работяги - чаще всего, бывшие военные. А также подвергшиеся насилию со стороны зараженных.

Итак, створки...

Искра кибертронца была средоточением его жизни и его духа. Это была матрица личности трансформера, которая определяла его темперамент, способ трансформации, базовый цвет линз и корпуса. Это была священная субстанция, по легенде сходящая из Колодца Всех Искр. Большинство не верило легендам, а удовлетворялось логичным и очевидным фактам получения стабильного плазмоидного кристалла через технологии Сигма Конвейера. Однако, после того, как Саундвейв лично увидел весь процесс, он поверил в участие высшего аспекта в процессе зажигания Искры, а не в торжество технического прогресса. И тем более кощунственным стал казаться ему процесс слияния с чужой Искрой не по велению своего духа, а по прихоти извращенного разума.

Возможно, так мыслил не только он один. Запаянные створки стали неким символом отчуждения. Внешнего или внутреннего. Ведь были и те, кто делал это добровольно, по личным причинам. Кто-то - лелея свою паранойю перед всяческого рода заразой, кто-то - оберегая от вторжения собственное "я".

Неожиданно в памяти разведчика снова всплыл темный лидерский отсек и два стройных трансформера на роскошной платформе. Что это? Интерфейс или борьба? Глубокий мелодичный голос говорит сквозь шум работающих на повышенных оборотах вентсистем.

"Без этой уродливой танковой брони ты совсем другой, Мегатрон".

"Она не раз спасала мою жизнь, Старскрим."

Воспоминания Саундвейва неизбежно возвращались к жарким циклам перезарядки лидера в объятиях своего заместителя. Сразу после восстания отношения двух союзников стали противоречивы и даже опасны, особенно если учесть количество стимуляторов, употребляемых Мегатроном в то время. Их странная (и отвратительная, по мнению Саундвейва) ролевая игра со снятием внешней брони и постоянным присутствием лазерного оружия, внезапно обнажила и некоторые другие личные тайны лидера. Полустерый номер на левом предплечье оказался не единственной загадкой из прошлого Мегатрона, которую Саундвейв поклялся разгадать.

Паховая броня снята, пальцы Старскрима шарят в самых интимных местах. Хриплый прерывистый стон то и дело срывается с губ лидера. Голова Мегатрона запрокинута, оптика беспорядочно мерцает. В этот вечер он опять вводил запрещенные вещества в магистрали. Пальцы Старскрима скользят выше. Все силовые порты обнажены, панели, закрывающие их, топорщатся в разные стороны. Серебристый корпус раскрыт, как антенна радара, сверкая начинкой и готовый к приему коктейля самого изысканного разврата. Истребитель приподнимается, садится верхом, сжимая ногами с изящными турбинами серебристые бока партнера. Пальцы шарят по грудным сегментам.

"Я хочу тебя всего!"

Линзы Старскрима светят еще более ярко, чем обычно, голос срывается.

"А здесь - все самое тайное..."

Пальцы продолжают ощупывать серебристую грудь, нога проникает между ног лидера, намеренно и жестко упираясь коленом в его коннектор. Один манипулятор внезапно достает из субкармана короткий лазерный клинок и активирует его. Алые линзы смотрят с ноткой превосходства. Рукоять клинка прижимается к горлу. Оранжевое лезвие гудит совсем рядом с крупными магистралями, в которых кипит насыщенный ионами энергон.

"Надеюсь ты понимаешь, что шевелиться опасно, мой Повелитель"

В темно-красных линзах Мегатрона пляшут огоньки бешенства, он реагирует на обнаженное оружие, как дикий зверь. Но системы уже раздразнены настолько, что возбуждение доминирует над страхом почти так же, как Старскрим в эту минуту доминирует над ним, великим Мегатроном.

Пальцы истребителя ловко, одну за одной, открывают створки его грудной брони. Азарт заставляет Старскрима позабыть обо всем на свете и даже приоткрыть рот от восторга. Мегатрон внезапно криво усмехается и вдруг расслабляется, разваливаясь под заместителем в ленивой позе с раскинутыми в стороны руками и ногами.

«Ты не найдешь там ничего интересного»

«Правда?»

Любая эмоция на подвижной, темной, как ртуть, лицевой пластине Старскрима, уникальна. Хочется просто смотреть и смотреть на этого прекрасного десептикона. Ему так идет удивление - впрочем, не меньше, чем ярость или экстаз. Но Мегатрон смотрит холодно, прямо в фокус ярко-алых линз. Смотрит жестко и немного насмешливо. Пальцы Старскрима натыкаются на препятствие. Внутренние створки, защищающую камеру Искры, заварены аккуратным, но прочным швом.

Саундвейв догадывается об этом по возгласу Старскрима. И сразу же настраивает изображение камеры, приближая объект. Удивление сменяется страхом, но только на мгновение. Оба - и разведчик и заместитель - преодолевают неприятное ощущение. Интуиция, свойственная обоим, безошибочно подсказывает, что такой аккуратный внутренний шов сделан не с целью защитить окружающих от себя, скорее наоборот...

Полные губы Старскрима изгибаются в улыбке.

"Дань старой сентиментальной традиции, Повелитель?" - насмешливо поизносит он.

Впрочем, насмешка в голосе Старскрима звучит очень осторожно. Сикер знает бешенный темперамент серебристого десептикона и в личных вопросах умеет быть аккуратным.

Много столетий назад среди лиц "творческих" запаянные створки стали символом независимости от ханжеского и озабоченного энергетическим кризисом общества. Апогей разделения когда-то единого сознания.

"Я параноик" - цинично смеется Мегатрон в ответ. - "Боюсь, что кто-нибудь случайно меня заразит".

"Нет, нет!" - Старскрим царапает шов, словно его слабые когти смогут ему помочь узнать главную тайну.

"Тогда я неизлечимо болен" - улыбка Мегатрона становится шире и обнажает его идеальные светлые дентопластины с небольшими острыми выступами клыков.

"Чепуха! Я видел результаты твоего тестирования. Таких безупречных показателей в работе всех систем нет ни у одного сикера. А ты знаешь, как щепетильно истребители относятся к слаженной работе всего корпуса."

"Это потому что мои сикеры бесконтрольно интерфейсятся астросутки напролет, вместо того, чтобы тренироваться".

Мегатрон с усилием пытается сдвинуть створки. Старскрим не пускает.

Манипулятор аэрокоммандера с оружием, прижатым к горлу любовника, едва заметно дрожит.

" Позволь, я поцелую..."

Длинная глосса Старскрима скользит вдоль створок, прямо по шву, линзы не отрываясь смотрят в линзы Мегатрона. Он хочет продолжить доминирование.

"Призанайся, часть чьей Искры ты носишь в себе?"

Мегатрон меняется в лице, и вдруг перехватывает клинок с такой быстротой, что Старскрим едва успевает охнуть. Серебристая молния в один миг оборачивается вокруг красно-бело-голубого корпуса, и ее оборот завершается жестким рывком, от которого на панели подачи энергии к платформе внезапно гаснут все световые датчики. Мгновение - и крылатый любовник оказывается снизу, придавленный мощными манипулятрами к платформе, обезоруженный, растерянный и беспомощный. Каким бы сильным и ловким ни был аэрокоммандер, ему никогда не сравниться со своим лидером ни в быстроте, ни, тем более, в силе. Темно-красные линзы смотрят в красивое лицо Старскрима абсолютно равнодушно. В них нет ни добра, ни зла. Есть только скука и смертельная усталость…

"Запомни, Старскрим, свою Искру я посвятил себе и только себе". Что-то в хриплом голосе заставляет погаснуть циничную улыбку на темно-сером лице сикера.

"Я запомню" - послушно отвечает Старскрим. Игра, такая прекрасная в начале, внезапно становится противна обоим. Так повторяется уже не раз.

А новая маленькая тайна становится еще одним звеном, связывающим двух таких непохожих друг на друга трансформеров, как Старскрим и Мегатрон. Их двоих - и его, Саундвейва.

Разведчик был готов поспорить на что угодно - в момент пребывания Мегатрона в гладиатоских казармах на астероиде шва на внутренних створках его грудной брони еще не было...

Когда именно появился этот странный шов на камере Искры Мегатрона, почему это произошло - ответы на все вопросы был шанс получить именно здесь, в светящемся видеокубе голографического экрана, куда выводилась информация из маленького черного носителя с загадочными квинтэссонскими символами, неспешно вращающегося в магнитных полях ридера.

Саундвейв весь обратился во внимание. У будущего лидера десептиконов было немыслимое количество шансов на более или менее мучительную дезактивацию в этих нелегальных гладиаторских казармах. И все же он остался жив. Не иначе как счастливая звезда светила над Сигма Конвеером в день активации Мегатрона.

И снова разведчик увидел зловещее помещение и его жуткого обитальца - единственного функционирующего в царстве мертвого, распадающегося на суб-элементы кибертрония. Саундвейву даже при одном взгляде на голограмму изображения мерещился тяжелый запах искусственных химических соединений. Большинство особо ценных запчастей были сложены в емкости с консервирующими растворами энергона, предохраняющими металл от первой стадии распада. Они ждали момента, когда их встроят в активный корпус, что бы поле Искры и живой энергон восстановили кристаллическую решетку атомов кибертрония.

Непрерывно, то напевая, то бормоча себе в маску бессмыслицу, съехавший с процессора конструктикон рассортировывал детали по емкостям разного размера и формы. Линзы существа были болезненно-яркими. Одна линза - желтая - прерывисто мерцала, на вторую - зеленую, был насажен оптический инструмент на гибкой сегментированной ножке, которая, как стебель древнего меха-растения изгибалась в разные стороны, сжимая и разжимая диафрагму датчика на своей вершине.

Когда-то сильный и пропорциональный, а теперь сгорбленный и скрипящий сегментами корпус ловко перемещался в лабиринте из платформ-катафалков и прозрачных емкостей с разноцветными жидкостями - видимо, движения конструктикона были отточены годами. Может быть, он вообще никогда не выходил из подземелья с тех пор, как попал сюда. И это было вероятнее всего, ведь шов на его грудной броне был сделан настолько грубо, что не позволил бы механоиду трансформироваться. Но это, похоже, нисколько его не огорчало. Безумец был счастлив в своей стихии – его невероятно радовали новые дезактивы и, судя по маниакально вспыхнувшим лизнам при виде Мегатрона, живые были в его казематах приятной редкостью.

Когда включилась запись, красно-серый шаттл был уже распилен пополам. От белого наемника, которого Мегатрон дезактивировал первым, уже не осталось ничего, кроме ярко-белых, почему-то совершенно чистых крыльев, валяющихся в общей куче. Маньяк проворно суетился возле развороченного красно-серого корпуса, заглядывая в его внутренности с такой жуткой нежностью, что становилось страшно. Миниатюрные и очень точные инструменты бодро жужжали в проворных, ставших похожими на щупальца пальцах. Как и линза на толстом гибком стебле, эти темно-зеленые пальцы жили отдельной жизнью, оглаживая выступы брони, забираясь во все щели безжизненного корпуса. Но, когда это было нужно, они с чудовищной силой выламывали целые системные блоки и с наслаждением их потрошили. Мелкие детали сыпались на специальную выдвижную подставку платформы. Маньяк отыскивал их среди лиловых лужиц застывающего энергона, растаскивал на кучки. Иногда он пробовал детали на вкус, проверяя на наличие ржавчины, и разглядывал в свете специальных ламп, которые были встроены в изголовье каждого катафалка и выезжали при нажатии на примитивную кнопку. Тогда маска чудовища со скрежетом уходила в пазы, открывая на обозрение его ржавеющую лицевую пластину с не широкой отвратительной улыбкой.

Светло-серебристый металл корпуса Мегатрона отчетливо выделялся в этом царстве темноты и ржавчины. Он лежал на низкой платформе, уже приготовленный к разборке. Голубой луч сканера давно закончил свою работу, замерев тонкой нитью у ног десептикона. На выдвижном экране рядом с платформой высвечивалось трехмерное изображение всего корпуса. Зрелище было неприятное - мерцающее пятно еще активной Искры, и почти полное отсутствие топлива в магистралях. Конструктикон бросал на десептикона жадные взгляды, оттягивая начало процесса разборки с одной, только ему ведомой целью. Порой, проходя мимо, он как бы невзначай касался манипулятором серебристого корпуса, проводил по нему шевелящимися пальцами, легко поглаживал, словно говорил – «погоди, я скоро доберусь и до тебя».

И тут раздался лязг открываемых дверей и быстрые тяжелые шаги. Безумец вздрогнул, втянув голову в плечи, оптограни его задергались, как у существа, внезапно выведенного из спящего режима. Отвратительная медитация маньяка, погруженного в мир своих ощущений, была грубо прервана - разведчик увидел, как в зале с низким потолком появилась уже знакомая фигура Децимуса.

URL
   

КТЕ- Архив

главная