22:37 

Посвящение Циклончику

KTE-cats
разве можно серьезно говорить о добре и зле...
Название: Основной Инстинкт
Автор: ferrum-glu
Рейтинг: NC-17
Вселенные: Other
Персонажи, пейринги: Циклон/Дредвинг/Скайквейк/, Циклон/ОС-трансформер
Жанр: Darkfic, Hurt/Comfort, PWP, Драма/ангст, Повседневность
Размер: Фанфик
Источник: Мой фанфик
Направленность: Слеш
Предупреждения: AU, Kink
Серии: Вселенная комиксов КТЕ - Kill the enimy (Убей Врага)
Посвящение: Посвящается другу и соратнику по борьбе с энтропией - Naihaan

Аннотация: Прошлое Кибертона. Война с квинтессонами подходит к концу. Еще нет деления на знаки. Три военных шаттла с алыми линзами вернулись из глубокого космоса со сложного задания. Их ждет увольнительная. Их ждет Каон, в котором будет всё - высокозаряженный энергон и сомнительные развлечения - все, чтобы на время забыться и отвлечься от кошмара войны.

События происходят через короткий промежуток времени, после постигшей Кибертрон катастрофы. И через них Циклонус (а ныне - просто Циклон) расстается с последними иллюзиями.

Как и все рассказы по Вселенной КТЕ, данная работа написана в традиционно философском ключе, несмотря на высокий рейтинг :) Рассказ привязан к 8 главе "Падения", где пространно рассуждается о влечении, одиночестве и "новой" любви.


***

– Ну, давай командир, решись на ЭТО!

Каждый раз, когда подразделение Циклона возвращалось из глубокого космоса – Скайквейк и Дредвинг подначивали его. Сначала они набирались сверхзаряженного, потом – наглости войти в командирский отсек, а потом смели…

Они СМЕЛИ вести с ним подобные разговоры!

И каждый раз он, порой холодно, а порой и с нескрываемым раздражением, игнорировал призывы двух своих лучших офицеров отправиться с ними в Каон на все время увольнительной. Циклон продолжал считать себя выше всего ЭТОГО – низменного, чуждого, пришедшего с энергией нового мира.

Близился конец Войны. Их победа наступала под страшные судороги цивилизации, рождающей новые законы выживания, пытающейся приспособиться. Все было так, как когда-то предсказывал ОН – голод, болезни, утраченные технологии, разруха, проклятые зарядные платформы для восстановления нейросети и жидкое топливо, которое нужно было заливать в быстро пустеющие баки. Все, как и говорил Альфа Кронос – недоверие, страх, тоска, циничное отношение к самому святому и даже друг к другу … Холод, пронизывающий холод, поселившийся в Искре.

Нужно было жить по-новому. По-новому добывать энергию, воевать, двигаться в пространстве и даже по-новому расслабляться.

– Такая встряска как нельзя лучше ставит процессор на место, командир. В наше время, если не позволять себе некоторые вещи, недолго повредить все схемы, – говорили ему.

– Что?! – брезгливо отвечал он. – Разврат, повальное злоупотребление высокозаряженным топливом, бессмысленные развлечения и драки? Как будто вам мало видеть и пресекать подобные бесчинства в казармах среди солдат. Вам непременно нужен Каон, с его борделями, выросшими на пепелище, как колонии космической ржавчины вдоль пересохших энергоновых жил.

– Ну не по отсекам же торчать. Офицерам тоже нужно бывать где-то.

– Вы отвратительны, Дредвинг.

Бывать где-то… Циклон ни разу не был на родине. На НОВОЙ родине. С момента возвращения его домом стал боевой крейсер. Тогда все, кого пощадила и кого раскидала по космосу катастрофа, постепенно возвращались в войска. Вернулся и он. Но на родную планету – на ее помертвевшую холодную металлическую поверхность - так и не ступил. Он получал и считывал новости, он видел тысячи видеофайлов о том, как продвигалось восстановление. Но если Кибертрон кое-как, криво и косо возродился на обломках истории, то сам Циклон – нет.

– Командир!

И вот снова перед ним его любимец Дредвинг. Красавец-шаттл браво выпятил грудь, сияя алой оптикой. Дредвинг – гордость космической разведки. Высокий, мощный. Из-за его плеча маячила его копия – Скайквейк. Оба шаттла были похожи друг на друга, как близнецы – есть такое понятие у белковых. Две Искры, сошедшие в колодец практически одновременно – одна за другой. Две похожие друг на друга и, с недавнего времени, во всем неразлучные Искры.

– Командующий, если честно – мы хотим сегодня оторваться как белковые. Три орбицикла будем делать, что Искре угодно. Электронное разрешение на нашу увольнительную уже пришло из Генерального Штаба. А вместе с ним и одобрение страховки на сотню кредитов. Мы это заслужили!

– Вы свободны. – Хмуро ответил Циклон.

– Неужели, командующий, вам не интересно узнать, за что шаттлов, вернувшихся из глубокого космоса, так ненавидят военные страховые компании и хозяева борделей?

– Вы думаете, мне есть смысл на это смотреть?

Циклон в упор разглядывал своих подчиненных – двух закадычных друзей, на лицевых пластинах которых расплывались грубые, полные скрытых страстей, улыбки. Скайквейк и Дредвинг. Они приспособились, нашли способ убить это вездесущее одиночество, словно вирус поразившее их общество. Циклон поймал себя на том, что завидует им. Эти два острожных и хитрых одиночки научились дружбе – явлению странному, особенно обострявшемуся в регулярных войсках, когда жизнь кибертронца не стоила ничего. Циклон же по-прежнему оставался один, избегая даже себе подобных. Может быть, поэтому на чужих планетах он с каким-то трогательным наслаждением подбирал и чинил мелких звероконов, вымирающих от нехватки энергии. В его личном отсеке на звездолете жило уже три таких существа. Но не оставаться же навечно в их обществе? И может быть, он глуп в своем упорном желании хранить верность веку, сгинувшему во Мраке Времен и унесшему с собой чистоту блаженного одиночества. ТОГО одиночества, которое никогда не терзало его, и в котором он был счастлив и един со всеми, несравнимого с этим и, увы, больше недостижимого никогда.

Дредвинг прокачал боковые вентсистемы и слегка покачнулся. Циклон с отвращением посмотрел на него, но тут же вспомнил, сколько астрочасов сам не вынимал куб из камеры ионизатора. А так же о том, что не заряжался целый декацикл…

«Проклятая нужда в подзарядке! И проклятая усталость! Все, как и предсказывал ОН – будь он трижды проклят!»

Циклон серьезно рисковал свалиться в стазис посреди доклада, если таковой бы предстояло читать сейчас в Штабе, или того хуже – словить системную галлюцинацию. Миссия, из которой они вернулись, оказалась сложной настолько, что вымотала даже его сверхстабильную нейросеть. Но со стороны невозможно было догадаться, что глава внешней разведки (это звание по-прежнему оставалось за ним) измотан бессонницей и сверхзаряженным – слишком уж четким оставалось его мышление и внимание к мелочам. Вот и сейчас, на фоне своих, уже начавших расслабляться подчиненных, он выглядел абсолютно собранным, замкнутым и мрачным. Он внутренне усмехнулся, осознавая свое превосходство, при этом горько отметив, что подобная способность пить, не теряя контроль, может привести его к зависимости от дурманящих присадок гораздо быстрее, чем кого-либо.

Шарки бы побрали того химика, изобретшего ионизацию искусственного энергона. Теперь армия трансформеров безбожно тонула в нем. Топливо, сдобренное порцией изысканных концентрированных иллюзий, стало первым лекарем и утешителем для существ, переживших гибель целой эпохи. Этому нововведению в армии консервативный разум Циклона сопротивлялся недолго, вернее – вообще не сопротивлялся. Фиолетовый шаттл стал пить наравне со всеми и, что хуже всего – в одиночестве. И имя свое укоротил охотно, как только вернулся в регулярные войска – так и здесь безропотно последовал новой моде на прозвища. Но… Искра начальника разведки неприятно заныла.

А что, если ВСЕ, предсказанное Альфа Кроносом, будет продолжать сбываться и дальше...

– Три кибертронских астроцикла в глубоком Космосе, командир. Стычки. Потери. Мы одичали там. Мы страшно голодны.

– Не говорите глупостей, Дредвинг, нас всех доверху заправили по прибытии.

– Не то, командир. Мы – ГОЛОДНЫ… – Полные губы Дредвинга скривились,– как шарктиконы в период гона…

Шаттлы засмеялись настолько похабно, что хладнокровному Циклону пришлось подавить внутри себя приступ внезапного бешенства и странное желание двинуть кому-нибудь из них по фейспластине. Он быстро овладел своими эмоциями, недоумевая – ЧТО в этой фразе смогло так зацепить его?

Не мни себя исключительностью, брат. Наступит время, и ты будешь страдать так же, как и все, не находя единства, не находя тепла… И однажды ты решишься на близость. Неважно, с кем…

Слова Альфа Кроноса ядовитой насмешкой зазвучали в его памяти. Он чуть не взвыл от этого воспоминания, и Дредвинг, увидевший, как полыхнули темно-алые линзы командира, непроизвольно сделал шаг назад.

– Близость, Циклонус… Жалкое подобие того блаженства, которое мы утратили…

– Отвратительно!


Он чуть не сказал это вслух. Этого еще не хватало. Спорить с собеседником, разговор с которым закончился много звездных циклов назад. Самый неприятный и самый странный в жизни Циклона разговор…

– Как можешь ты, брат, Кронос, не никогда знавший ничего подобного, говорить о…

– Никогда? С чего ты взял, что я никогда не знал ЭТОГО! – Издевался насмешливый баритон его бывшего командира.


Альфа Кронос явно сошел с ума. Циклон оставил его на планете Джанк, в самой лучшей мастерской, договорившись с мастером, чтобы тот починил не только корпус обгоревшего командора, но и хорошенько протестировал его процессор.

– Тебя отвращает название «липкая любовь», Циклонус, – смеялся голос.– Ты всегда был выше временных утех физической, непосредственной близости. И выше бессмертных личных уз даже во времена Золотого Века. Со мной было не так…

– Прекрати!


Циклон невероятным усилием воли оборвал нелепый диалог внутри собственного процессора. Воображение разыгралось не на шутку, словно он только что беседовал с Командором по реальному комлинку. Вот что значит полноценно не заряжаться! Знания, волею судьбы перешедшие ему от Альфа Кроноса и не совсем стершиеся в дефрагментированной памяти, жгли его холодную Искру, выворачивали наизнанку. Это были чуждые Циклону знания, для избавления от которых он бы дорого дал.

И в этот момент глава внешней разведки Армии Кибертрона почувствовал желание залиться ионизированным по-настоящему – до потери сознания, до полного сбоя контроля, до полудезактивации. Забыться, как никогда в жизни.

– В ваших электронных идентификаторах активирован допуск в Каон на три цикла, что вам еще нужно?!
Он сказал это раздраженно, но взгляд, которым обожгли фигуру Дредвинга темно-красные мрачные линзы, был уже иным. В нем таилось скрытое согласие…

Дредвинг сделал шаг и положил манипулятор ему на плечо, опасно нарушая субординацию.

– Вы, командир…

Циклонус сплюнул сквозь денты и криво усмехнулся. Шлаково одиночество. Тоска. Беспросветное, тупое однообразие, в котором даже напряжение военного времени казалось чем-то обычным... Когда-то он должен набраться смелости и вернуться в этот проклятый город. Почему бы не сейчас. Им (ему и Каону) необходимо было встретиться в новой жизни, чтобы взглянуть друг на друга и понять – назад в прошлое дороги нет...

***

Монументальный стол-раздатка, стоящий в центре зала, работал в привычном ритме. Щелчок – и в нужное время из недр квадратной панели выныривала кубическая емкость с искусственным энергоном строго определенных химических характеристик.

Будь он у себя на корабле – давно бы ушел в офф от количества выпитого. Циклон, наверное, даже был бы рад такому исходу, но здесь… Он явно ощущал – технологии заведения позволяли оставаться онлайн даже самому горькому пьянице. На широкие кресла, окружающие стол, подавался мощный заряд. Это давало возможность нейросети противиться убийственным дозам добавок. Прекрасный коммерческий ход – клиент успевал выпить на большую сумму, прежде чем валился в системную блокировку.

И все же он перебрал.

Сильно.

Перебрал или с самого начала, или когда опрокинул пятый куб с очень подозрительным содержимым. Или когда… десятый. Он безнадежно упустил тот момент, когда все начало меркнуть и сливаться в однообразный безумный разноцветный кошмар.

«Забыться, быстрее забыться!»

Черный рот раздаточного квадратика жадно хватал пустую стабилизационную емкость и выдавал новую – полную.

«Забыться и не вспоминать. Заставить себя расслабить напряженную, как струна спину!»

Циклон злился на себя за совершенную глупость. Зачем он сделал несколько кругов над Каоном! Зачем вглядывался в теперь уже совершенно чужой город, сейчас больше напоминающий черную уродливую кляксу! И на кой шлак приказал Дредвингу и Скайквейку спуститься на поверхность!

Но он сделал это, причем, в самом центре, где большинство старых улиц заканчивались тупиками завалов из обрушившихся небоскребов, или наоборот – обрывами на много механомиль вниз. Еще большей глупостью было позволить себе бродить по этим лабиринтам и слушать нелепые разглагольствования Дредвинга про последнюю атаку Юникрона. И уж самой бессмысленной тратой времени и эмоционального ресурса явилось решение астрочас простоять на краю самого глубокого провала, запустив сканирование темных бесформенных недр. Он не должен был вспоминать то, что навсегда осталось под строжайшим запретом!

«Да расслабь ты эту шлакову спину, Циклон, ты не заседании Штаба. Ты среди…»

Он откинулся на спинку кресла, восполняя энергозатраты бессонных циклов. Огляделся по сторонам. Грохот музыки. Ритм. Странный ритм, гипнотически действующий на центральный процессор. Тесное помещение, полное толкающихся, перегретых, ужасно пьяных и тяжелых тел. В алых линзах (а кругом были, в основном, ТОЛЬКО алые линзы) плескалось безумие. Реальность…

«Куда же ты привел меня, Дредвинг?!»

Фон, сконцентрированный на узком пространстве, который генерировали сотни Искр, ищущих того же самого забвения, что и Циклон, показался ему знакомым. Он словно вновь оказался на войне. Ему стало спокойно. Война, пусть даже такая, полная призраков и пьяных иллюзий – лучшее лекарство от воспоминаний. Каменное выражение лицевой пластины Циклона медленно расползлось трещинами презрительной гримасы – в первый раз за много астроциклов шаттл позволил себе улыбнуться.

Он был уверен – более сотни посетителей по нескольку раз вдоль и поперек запускали сканирование данного помещения на предмет отсутствия видеокамер. Случись нечто подобное – хозяин был бы растащен на детали раньше, чем успел бы издать предсмертный вопль. Это Каон – место, где каждый имел право выплеснуть из себя самое скрытое, самое болезненное, самое странное…

Среди обычных механоидов Циклон впервые увидел существ с почти полностью снятой внешней броней. Их поведение и дизайн были вызывающими. Внутренние детали торчали наружу, а испарения перегретого в соединительных системах энергона щекотали обонятельные датчики. Но это почему-то не отталкивало – наоборот, будило любопытство. Линзы большинства из них были искусственными, скрывающие истинный цвет, данный при активации – видимо, очередная новая мода. И, кажется, именно их называют интерботами. Какое нелепое гнусное слово … Кто они? Фронтовики? Дезертиры?

На крыле одного из сикеров (большинство из завсегдатаев кабака были легкие крылатые механоиды), пьяного в дым и ведущего себя совершенно отвязно, Циклон увидел следы сложного ремонта. Такое повреждение можно получить лишь в бою. Впрочем, кто этот сикер, и в чем его тайна – не важно. Здесь, в Каоне, не было ни званий, ни знаков различий, ни прошлого. В этом пьяном царстве похоти все сливалось в бесконечное настоящее.

***

Когда он попытался встать, его опасно повело в сторону. Но все же он встал, пробуя эту реальность на прочность. Хаос толпы охотно принял его в свои зыбкие объятия. Он погрузился в море незнакомых лицевых пластин, колышущееся где-то на уровне его груди. Море сияющих линз и жадных прикосновений. Дредвинг что-то весело крикнул со своего места, помахал манипулятором. Циклон оскалился в ответ, отмахиваясь от накинувшихся на него острых назойливых коготков и ладоней, скользящих по широкой спине, обхватывающих торс, ощупывающих бедра и даже крепления паховой брони. Это было неожиданно и, по-своему даже… приятно. Но самое удивительное – он не ощутил привычной вспышки агрессии, хотя раньше, сколько себя помнил, терпеть не мог, когда к нему прикасались.

Что-то дрогнуло, но не снаружи (он не позволил бы своим замкам раскрыться так легко) – внутри. Что-то раскрепостилось, разжало тугой капкан сцепивших Искру обстоятельств. Поля присутствующих сминали, нагло вторгались друг в друга, меняли характеристики, пока не синхронизировались окончательно. И когда Циклонус почувствовал себя вновь элементом общей энергетической сети, он засмеялся громко и зло, пугая своим грубым смехом окружающих.

Впрочем, сомнительное веселье только начиналось.

Охранники теснили на входе группу гусеничных, во главе со свирепым крупным танкботом, по всему видно – командиром большого боевого соединения. Хозяин заведения громко протестовал. Танки были слишком пьяны и слишком агрессивны даже для этого места. Но Циклон, заразившись всеобщим безумием, неожиданно пришел им на помощь.

– Отставить выгонять боевых механоидов, трусливые подвальные шарктиконы! – Рявкнул он, вломившись в толпу охранников.

Темно-серый с зеленоватыми подпалинами танкбот, расшвыривая мешающих ему, рванулся навстречу Циклону, столкнулся с ним и засмеялся, обхватив корпус шаттла своими огромными манипуляторами.

– Разведка! – Радостно осклабился он, фамильярно потрепав Циклона по щеке.

В каком-либо другом месте за подобный жест можно было поплатиться жизнью. Но только не здесь и не сейчас… Циклон порывисто обнял его в ответ, и не менее фамильярно хлопнул по плечу, из-за которого торчала массивная платформа. В индивидуальной базе данных, которую с трудом загрузил пьяный процессор разведчика, этот танкбот значился, как командующий одним из бесчисленных подразделений, сражающихся на самых подступах к Квинтессе. Файл с его номером всплыл на экранах вместе с именем и другими характеристиками и... тут же был благополучно закрыт. Незачем. Личные данные не для этой реальности. Ведь этот бравый вояка не назвал Циклона по имени, а мог бы…

Багровая оптика танка была почти черной и мутной, напоминая мертвую. На грубом лице – гримаса озверения вкупе с жестокой радостью – ужасное сочетание. «Отключенный» – так называют подобных. Циклон и сам уже давно чувствовал себя одним из них. Особенно после того, что случилось с ним в этом городе в ТОТ, прошлый раз…

«Отключенный» – бесчувственный, неспособный на сострадание, кусок киберматерии, что может быть хуже или лучше…

Поддерживая друг друга (оба едва стояли на ногах), они настежь распахнули двери, впустив в заведение облака вездесущего каонского дыма, вонь улиц, шум, гам и каждого, кто желал в эту ночь обрести единство.

В кабак повалили все без разбора.

С появлением танков, вернувшихся прямо из пекла передовой и славящихся своими оргиями, началось нечто невообразимое. Хозяин заведения и охрана благоразумно спрятались. Энергон полился рекой. Сикеры облепили фронтовиков со всех сторон. Началось массовое безумие и толкотня, напоминающая то ли замедленный вариант драки, то ли грубое приставание друг к другу. В дыму всеобщего исступления позволялось делать все, кроме откровенных унижений. В Каоне под маской любого энергонозависимого и развратника мог скрываться вчерашний герой – это правило знал каждый.

Циклон вновь добрался до стола в центре, развалился в кресле. Он даже не удивился, когда внезапно активировалась его топливная система – нелогичный и неоправданный рефлекс для существа, заправленного по самые крышки баков. Его залило горячей истомой, а потом и вовсе чем-то раскаленным и липким, вскипевшим в центральном топливопроводе.

На его глазах Дредвинг усаживал на колени сикера. Это был уже пятый крылатый распутник, беспокойно ерзающий на широких бедрах шаттла. Дредвинг, не отрываясь от куба с энергоном, стал активно работать тазовой секцией, подбрасывая легкого партнера. Мощные темно-серые кисти сомкнулись на узкой талии. Циклон смотрел на их коннект, как на нечто обыденное, ловя себя на мысли, что считает весь бред, разворачивающийся перед ним – абсолютно ЕСТЕСТВЕННЫМ.

Крылатый партнер Дредвинга визгливо смеялся, успевая при этом болтать со стоящим рядом товарищем – тем самым, с подбитым крылом. А тот, в свою очередь, откровенно посматривал на Циклона. Перехватив мрачный взгляд разведчика, сикер приоткрыл рот и выразительно облизал чувственные губы блестящей от смазки глоссой. Алые линзы заискрились тысячей молчаливых обещаний. Циклон не шевельнулся, но рефлексы оказались мощнее. Он вдруг ощутил, как струйки контактной смазки вытекли из пазов паховой брони и заскользили по внутренним поверхностям бедер.

Что еще за шлак!

Он скорей бы дезактивировался, чем позволил себе стыдливо сомкнуть колени. Борясь с наваждением, он придал своей позе еще более вызывающий вид и слегка откинул голову, холодно разглядывал точеное личико сикера.

«Стыд – это тоже страх» – когда-то говорил Альфа Кронос.

Меньше всего в этом угаре Циклону хотелось вспоминать сгинувшего Командора, но видно от его поучительной и занудной философии, глубоко засевшей в логах разведчика, было не скрыться даже в этом аду.

Не прошло и астроминуты затянувшейся паузы, а обладатель свежеотремонтированного крыла уже залез на стол, прямо перед Циклоном. Мгновение – и он развалился перед ним, призывно раздвинув ноги и упершись измазанными в энергоне каблуками турбин в подлокотники циклонова кресла. Коннектор крылатого наглеца был убран. Циклон, сдерживая не пойми откуда взявшуюся дрожь, смотрел на его плоскую брюшную секцию и огромный манящий порт между ослепительно белых бедер.
Скольким он успел отдаться, этот обезумевший от потерь солдат, скрывающий за маской развратного безразличия свои мысли и свою судьбу?

Циклон сплюнул ротовую смазку на пол, в сотый раз проклиная свое отвращение и … желание – стремление к противоестественному соединению топливных систем в андроформе. Инстинкт НЕ кибертронского происхождения, который стал для многих мощнее чувства голода, мощнее желания выжить …

Сколько Искр он самолично спас в течение войны, делясь драгоценным топливом – Циклон не помнил. На дальних перелетах, когда незапланированные маневры около массивных источников гравитации изматывали бойцов с менее мощным двигателем, он бесчисленное множество раз заправлял своих солдат в режиме шаттла. Многих товарищей, истекающих энергоном, он вынес с поля боя на пустынных астероидах, делясь с ними опять-таки самым священным. Энергон – жидкая жизнь. И тем более отвратительным казался сейчас ему порт сикера, не нуждающегося в заправке, раздвинувший все свои восемь заслонок, раскрывшийся так глубоко, что он видел внутреннюю диафрагму со световыми дорожками-указателями, обозначающими основное кольцо, позволяющими заправщику произвести стыковку в кромешной тьме.

– Это черная дыра всех наших стремлений, командир! – засмеялся со своего места Дредвинг.

Синий шаттл продолжал шутить, не отрываясь от коннекта, а лишь наращивая темп, пока сикер на его коленях не забился в экстазе, и топливо не брызнуло во все стороны. Крылатый бурно излился прямо на пол и, откинувшись на грудь Дредвинга, медленно съехал по маслянистым панелям его брюшной секции вниз. Дредвинг со смехом оттолкнул легкий крылатый корпус.

– Этот тоже проиграл! – засмеялся он. – Никому не перегрузить старину Дредвинга, как бы ни работали ваши упругие заслонки!

Сикер упал на залитый смазкой пол. Приятели, громко смеясь, стали поливать его энергоном из своих кубов. Циклон как в гипнозе перевел свой взгляд на того, кто восседал прямо перед ним. Каблуки полураскрытых турбин, из которых бил горячий воздух, требовательно застучали по подлокотникам.

Бесстыдство – тот же страх, только выставленный напоказ…

Разведчик застонал и едва вслух не проклял Альфа Кроноса, но тут его сзади внезапно обхватили тяжелые и сильные манипуляторы. Резко обернувшись, он увидел того самого танкбота, которого выручил у входа.

***

Танк штормило настолько, что его пьяные объятия были ничем иным, как попыткой устоять в вертикальном положении. Циклон встал, едва удерживая на себе тяжелый корпус.

– Это основной инстинкт… – хрипло сказал гусеничный, обдавая Циклона порцией горячего воздуха, от концентрации присадок которого нестерпимо заныли датчики обонятельного конуса.

– Я думал, наш инстинкт – выжить…

Танкбот рассмеялся. Его лицо, бывшее когда-то красивым, пересекали грубые шрамы, губы растрескались, носовой конус согнут. Он был пьян настолько, что казалось – еще минута, и он уйдет в системную блокировку. Но он держался, этот кибертронец, такой же древний, как и сам Циклон, переживший «Падение» и наверняка, как и Циклон, помнящий часть ТОЙ жизни.

– Когда-нибудь ты поймешь ЭТО, разведка. – Прохрипел танк, и, не думая отстраняться от Циклона, а лишь сильнее и сильнее вжимаясь в фиолетовый корпус. – Вы все летаете в звёздных далях, а мы ползаем по грязи. Мы уже давно усвоили – выжить внешне – полдела, нужно суметь остаться хоть немного живым изнутри. Но не таким, как эта дрянь!

Они оба развернулись к столу, разглядывая развалившегося на нем сикера.

– Пошел вон! – неожиданно страшным голосом заорал танкбот, и крылатый, с испугу активировав антигравы, в один прием слетел на пол, на радость своего, вышедшего из перезагрузки товарища.

– Эй, вы! – это уже относилось к окружающим. – Освободите стол, подонки! Живее!

От этой фразы все встрепенулись.

– Какого шлака!

Циклон взял запястья, сжимающие его, в захват, пытаясь ослабить эти невыносимые объятия, но танкбот еще сильнее сдавил его корпус и притянул к себе, несмотря на сопротивление.

– Освободить стол для командиров!

Одобрительный рев пошел по толпе, жаждущей представления. Одним движением все стоящее на столе - недопитые кубы, пара шлемов, чья-то забытая съемная винтовка – все было сметено. Скайквейк и Дредвинг дернулись было к своему лидеру, но Циклон взглядом остановил их, и они остались вместе со всеми, тесня толпу в некое подобие круга.

– Только такой, как ты, сможет утешить меня… – воздух из ротовых систем гусеничного обдал жаром высокий локатор Циклона.

Танк пнул мешающее кресло, тесня разведчика к столу. Его манипуляторы ловко выскользнули из захвата и легли на грудь шаттла.

– Заправь меня, здоровяк. Тебе понравится. Со мной ты будешь, как с самим собой, ведь я такой же полумертвый, сожженный и пустой внутри, как и ты…

Он вновь засмеялся своим отвратительным хриплым смехом, и Циклон схватил его за пояс, с трудом соображая, что он больше хочет сделать – вышвырнуть этого наглеца вон, или …

– Бери ниже! Вот так!

Пальцы танкбота резко переместили ладони Циклона на замки своей паховой брони.

– Да что же ты медлишь! Не видишь – я с каждой секундой все больше ухожу в офф …

Видя замешательство партнера, он сам сорвал броню с них обоих, отшвырнул ее, а потом резко направил соединительную систему Циклона внутрь себя. Раскаленные системы шаттла с размаху вошли в нечто еще более раскаленное. Танк тут же зажал его коннектор в тугих кольцах своей приемной системы и дернул крылатый корпус на себя. Они, сцепившись намертво, рухнули прямо на стол, разбив его на мелкие осколки.

– Чтоб тебя живьем шарки сожрали!

С этими словами Циклонус впился в шейные магистрали лежащего под ним трансформера. Танк захрипел, но в этом хрипе продолжал угадываться смех.

– Отличное начало, разведка!

Манипуляторы командира гусеничных перехватили манипуляторы Циклона повыше локтевых сочленений и рванули вверх, совершая бросок. Это был известный прием, и если бы кольца порта не держали так крепко – Циклон перелетел бы через голову того, кто был под ним. А так они просто резко приподняли свои тазовые секции. Танк уперся спиной в основание собственных платформ и Циклон, не удержавшись в неудобном положении и астросекунды, всей своей массой рухнул обратно, до упора всадившись в порт партнера. Проникновение оказалось настолько глубоким и жестким, что шаттл зарычал от боли. Сардонический смех был ему ответом. Смех, и новый сильнейший контактный зажим.

– Пусти!

– Нет! Делай это так, в зажиме и насухо. Насухо, слышишь!

– Я выломаю тебе все внутренности!

– Прекрасно! Я этого и хочу. Хочу шлаковых ощущений! Дери меня так, чтобы от боли я хоть на мгновение мог почувствовать себя живым!

После «Падения» Циклону казалось, что он узнал о себе и об окружающем мире всё.

Он ошибался.

Вокруг них образовался круг. Все начали отбивали проклятый ритм. Ладони солдат барабанили по бедрам. Сидящие за столами стучали пустыми кубами по плексигласовой поверхности. Чаще, чаще, чаще…

Циклон, используя свой вес и всю свою силу, начал проникновение. Он продирался сквозь сопротивление партнера, совершая бессмысленные для акта заправки движения. Нарушая все принципы и технологии. Все смыслы. Ломая. Причиняя боль. Щупы горловины срывались с только что пойманной в магнитный захват системы топливного впрыска. Это приводило датчики в полное замешательство, сбивая настройки, которые вели к лавинообразному нарастанию ошибок в спинном и центральном процессорах. А потом и вовсе – датчики отказали. Циклон не удивился, когда внутри брюшной секции его партнера что-то хрустнуло, и магнитные захваты ослабли. Улыбка, похожая на оскал исказила грубые черты гусеничного.

– Ты понял меня…. шарк крылатый …

Циклон снова жестко уперся манипулятором в его горло, уже ни о чем не спрашивая, а только наращивая и наращивая темп. Он смотрел на лежащего под ним, и с отвращением узнавал в нем самого себя. Разогрев чувств этого, искореженного войной существа, был похож на тепло, возникающее от трения шарниров перепрошитого зомби-дезактива, бездумно шагающего по полю боя.

– Еще… Шлак, еще!

Крик сумасшедшего слабел. Мутные багровые линзы начали меркнуть. Танк еще пытался плеваться, рычать, требуя новой порции боли и поломок, но электроника включала защитную блокировку. Измученные системы спасали себя сами. Почувствовав начало перезагрузки партнера, Циклон пустил топливо, намеренно превысив все нормы давления, и тут же произвел расстыковку систем. Он сделал это настолько резко, что отшвырнул тяжелый гусеничный корпус далеко вперед. Танк с ревом проехал по луже энергона, по обломкам стола и во весь рост растянулся в эпицентре разрухи. Из-за перелива топлива в его системах сработала команда на аварийный сброс. Энергон хлынул изо рта, горловая топливная заслонка стала издавать отвратительные щелчки, а перед каждым сбросом массивный корпус сотрясала судорога. Наконец он успокоился, впечатавшись щекой в пол. Линзы погасли. Системы мгновенно ушли спящий режим, и на грубом лице застыло некое подобие улыбки.

***

Циклон распрямился, почти теряя сознание. Колени его дрожали. По внутренним мониторам шли крупные помехи. В него влили половину куба чего-то крепкого, взбодрившего сознание. Сильные манипуляторы приняли его. Бережно стиснули, приподняли, удерживая в вертикальном положении. Это были свои – те, кто всегда был с ним в сражениях, в опасных миссиях в дальнем космосе и даже здесь… в этом безумии. Подчиненные – единственные, кому он мог хоть как-то довериться.

– Я должен перезагрузиться, – прохрипел он, задыхаясь – вентиляция не справлялась. – Почему … почему я не в состоянии это сделать...

Топливо внутри него бурлило, оно расширилось от разогрева систем, стремилось наружу. Циклон был перевозбужден, и в то же время ощущал неимоверное опустошение. Внутри все было раскалено, но в Искре оставалось нестерпимо холодно, больно и плохо. Еще холоднее, чем было…

– Я хочу забыть …

Теплые губы прижались к его аудиодатчику.

– Мы знаем, что ты сейчас чувствуешь.

– Внештатная перезагрузка для межгалактических шаттлов – роскошь, командир.

– Мы слишком выносливые твари.

– Доверься нам…

Шепот Дредвинга, знакомый бас Скайквейка. Прикосновение сильных манипуляторов. Сильных, но аккуратных, не желающих причинить боль. Он притушил линзы, угадывая своих сослуживцев по экранам тепловизоров, по конфигурации полей. Вот они – Дредвинг, обнявший его сзади, Скайквейк, прижавший свое лицо к центральному каналу его брюшной секции.

– Отстави… – начал было он, понимая, ЧТО произойдет дальше, но полные горячие губы одного из «близнецов» закрыли ему рот.

Губы, нагло скользящие по его лицу, не оставили шансов. И что странно – с прикосновением этих губ холод ослаб. А потом ослаб и звук. Они остались втроем. Одни в целом мире. Линзы Циклон не стал активировать намеренно.

Пусть вокруг будет тьма.

Он знал, что продолжает быть центральным участником шоу, разыгрывающимся в отвратительном заведении, полном упившимися сверхзаряженным, похотливо глазеющими на их «трио». Но с определенного момента для него все перестало иметь значение.

Пусть случится то, что должно случиться.

Он расслабился, позволив целовать его. Открыл рот шире, в глубине Искры обрадовавшись своему новому открытию – ЭТО тоже было видом соединения. Чужая глосса, жесткая, бесцеремонная, шевелилась внутри его рта. Раньше рот Циклона принадлежал только ему. Это была одна из его самых закрытых интимных зон. Раньше. Теперь все было не так. Глосса ощупывала вкусовые датчики конусовидной полости, проникала глубже, дерзко приподнимая тонкую заслонку, активирующуюся только при приеме топлива. Циклон впустил гостя еще глубже, переставая сдерживать себя, и их скользкие глоссы сплелись, лаская друг друга в шуточном поединке.

Он активировал линзы, уже не удивляясь тому, что видит так близко желтоватую лицевую пластину Дредвинга. Того самого Дредвинга, которого знал столько циклов. К которому привык, но с которым никогда, даже в разговоре, не переходил определенной дистанции.

И вот теперь…

Циклон неумело протянул манипулятор, коснувшись его изогнутых антенн, пытаясь научить себя искусству нехитрой физической нежности – тому, чего не проявлял никогда и ни с кем. Дредвинг усмехнулся и показал – как надо. Его пальцы, всегда казавшиеся такими грубыми, обхватили лицо Циклона, губы заскользили по оптограням, коснулись стекол линз, а потом переместились на шею. Денты нежно покусывали толстые кабели. И в это же мгновение не успевший остыть коннектор Циклона сжали мощные пальцы. Это было настолько неожиданно, что он не удержался и стравил струйку топлива.

– Не стесняйся, командир, сливай, уменьшение давления в наружных системах расслабляет, – рассмеялся Скайквейк.

Манипуляторы второго «близнеца» сжали основание системы впрыска. Перегретое топливо мощной струей рванулось наружу. В коннектор тут же впились жадные губы, а вместе с губами снова – пальцы. Циклон низко застонал, отчаянно ругая себя за слабость, но желая только одного, чтобы Скайквейк не прекращал своих действий. Но зеленый шаттл и не думал останавливаться, продолжая демонстрировать свое умение.

Циклон не знал, что стыковочную систему можно так гнуть и скручивать. Не знал, что кто-то без его ведома сможет трансформировать вручную самую скрытую деталь его корпуса. Он не знал, что можно так раскрывать боковые сегменты и ТАК глубоко забираться в центральное отверстие, расширяя его. Но этот негодяй, Скайквейк, похоже, знал, и вытворял с соединительной системой своего командира шарк знает что!

Дредвинг оставался сзади. Его манипуляторы ласкали талию Циклона, его бедра и спину. Пальцы, такие же умелые, как и у его отражения-Скайквейка, спустились ниже, скользнули под бедрами и бесцеремонно раздвинули заслонки порта. Циклон вздрогнул от новых ощущений, но нетерпеливые пальцы вновь вернулись на грудной отсек и опасно приблизились к створкам грудной брони. Сильные манипуляторы обняли фиолетовый корпус, впиваясь пальцами в края центрального канала. Это было уже выше всех сил.

Циклон не сразу догадался, что хотят эти пальцы – подпрограммный импульс сработал раньше. Мгновенно, как… инстинкт. Ему осталось лишь запоздало удивиться собственной податливости. Он не думал, что ГОЛОДЕН настолько, и не знал, что наконец-то четко осознает настоящий смысл этого слова. Створки, внешние, а затем и внутренние, мгновенно разъехались в стороны. Холод внутри стремительно растаял, как ядовитый туман, гонимый лучами рассвета. Усталый процессор медленно зафиксировал нелепую мысль – а ведь ради ЭТОГО действительно будешь готов на все…

Пальцы Дредвинга коснулись камеры Искры.

Циклон не верил в лучшее будущее для этого мира и в лучший исход собственной судьбы. Он знал меру своего одиночества. Знал, насколько несчастен все эти темные циклы. Сух, одинок и несчастен. Но на мгновение Искру опалила горькая, похожая на крепкий энергон, надежда. Ему захотелось ожить вновь, вернуть расплавленное золото ушедшего в небытие блаженства. Пусть даже если это не золото, а только песок. Пусть и не блаженство вовсе, а лишь… исступление, пораженное и мутное, как его Искра.
Искра?

Он почти забыл ее цвет и с удивлением наблюдал оранжевые отблески, пляшущие на зеленоватой отполированной броне Сайквейка. Стоять он уже не мог, и бессильно повис на руках подчиненных. Дредвинг, крепко держащий его за края створок, уперся коленом в поясницу, заставляя Циклона прогнуться, а потом потянул назад, приняв всю тяжесть его корпуса на себя.

Скайквейк отпрянул от коннектора и рывком раздвинул фиолетовые бедра. Он был восхитительно груб, войдя в него без предупреждения. Циклон хотел именно так! Чтобы все, что связывало его с ним прежним, оборвалось быстро и окончательно. Да, это было больно. Это казалось немного унизительным, но, к своему удивлению, он не увидел ничего противоестественного, когда чужой корпус лег на него сверху. Дредвинг, полностью раскрыв грудь командира, воткнул свой внушительный кулак в самый центр крепления крыльев, помогая раскрыться еще больше.

И снова зазвучал ритм. Ритм пульсирующего в голове энергона. Бешенный, сводящий с ума. Под него Циклон просто и недвусмысленно отдавался своему подчиненному Скайквейку. Не думая ни о чем. Ни о рангах. Ни о стыде. Не экономя на эмоциях. Полностью. Честно. Горячо. Зная, что это первый и последний раз, когда он позволяет делать с собой такое.

Коннектор Скайквейка входил до упора, а створки его зеленой брони с каждым движением раскрывались все шире и шире. Последний толчок заставил Циклона закричать в голос, и тут же выброс из алой Искры Скайквейка жадно устремился внутрь центральной информационной системы командира, стремительно затопив сознание и выдавив из него саму циклонову личность. Мощный импульс, пришедший со спины, довершил картину. Дредвинг, синхронно распахнувший собственную грудь, из которой бил поток желтой плазмы, хрипло и отчаянно ругался. Он всегда так делал во время полного коннекта. И он был прав – иначе описать состояние, которое обрушилось на Циклона, было нельзя. Три Искры соединились воедино, окутав фиолетовый корпус, находящегося посередине, разноцветными протуберанцами плазмы. И ужасные эпитеты, которые изрыгал лежащий внизу Дредвинг, как нельзя лучше характеризовали ЭТО.
Циклону самому хотелось орать во всю мощность динамиков. Он, на мгновение вознесшийся и снова падающий обратно, в тот самый проклятый трехмерный мир, который был теперь уготован им всем, кроме как ревом, быстро перешедшим в хрип, не мог иначе выразить свое восхищение, смешанное с жестоким разочарованием.

Перезагрузка. Но не та, штатная, в которую он раз в декацикл отправлял свой процессор во время перезарядки. Нет. Другая. Мощная, индуцированная тысячами ошибок, каскадно выключающая все системы. Перезагрузка, глубокая, как смерть, наконец-то отправила в офф его измученный процессор.

Видения – их не было.

Стыд – он был выше подобной мелочи.

Воспоминания – он не жалел ни о чем.

Мучительный поиск ощущений – нет, нет, нет!

Тысячу раз нет!

Он не хотел ничего, окончательно приняв законы новой жизни. Отвратительно логичные законы вечного автономного функционирования, рождающие это странное исключение из правил –основной инстинкт, ставший сильнее чувства опасности и голода.

Он ощущал себя живым? Да… Как ни странно – да!

Внутри все нестерпимо болело. И прав был этот гусеничный подонок, отключившийся на полу в луже собственного топлива – боль способны испытывать лишь живые.

Циклон чувствовал ЕЁ даже сквозь глубокий спящий режим – фантомную боль несуществующих связей.

Тоску по утраченному.

Тягу кварков, насильно вырванных из адрона.

Тягу осколков, помнящих изначальную форму разбитого вдребезги гениального творения.

Влечение.

Таксис.

Напряжение навигационных стрелок, угадывающих магнитный вектор.

Градиент, движение вдоль которого противоречило законам ЭТОГО нового мира.

Стремление, которое, несмотря на свое вопиющую нелогичность, могло успокоить и дать надежду.

Основной инстинкт… Инстинкт единства.







Арты к данному фику выполнены Naihaan. На DA они не выложены. Все отзывы оставляйте художнику на ее страничке в вк - vk.com/id19533432

URL
Комментарии
2015-01-16 в 06:43 

Rartana
- Хорошо летит. - Ложись, оно еще и стреляет!
Циклонус окончательнои расстался с прошлым, но не жалеет, тени прошлого не для него, там только пустота и смерть.

2015-01-16 в 07:51 

ferrum_glu
То, что нас не убивает - убивает НЕ НАС
Rartana, да... Циклрнус долго сопротивлялся и расстался довольно драматично

2015-01-16 в 08:38 

Rartana
- Хорошо летит. - Ложись, оно еще и стреляет!
ferrum_glu, Он выжил и от новогомира никуда не денешься

     

КТЕ- Архив

главная